Принцип разумности в гражданском процессе

Принцип разумности сроков судопроизводства по гражданским делам

Принцип разумности в гражданском процессе

Начало дискуссии по вопросу о разумности сроков судопроизводства в российской процессуальной науке было связано с интеграцией России в европейские правовые структуры, прежде всего с признанием российским государством юрисдикции ЕСПЧ.

В результате указанной интеграции произошла имплементация принципа разумности сроков, наработанного в процессе применения норм ЕСПЧ, в правовую систему России.

Одновременно российские граждане получили возможность обратиться за защитой в ЕСПЧ в случае, если они считают нарушенным свое право на рассмотрение гражданского дела в суде без неоправданной задержки при условии исчерпания всех внутренних средств защиты, предусмотренных российским законодательством.

В доктринальном плане важно определиться с пониманием разумности как правового феномена. Данный вопрос пока не получил в науке единого разрешения.

В современной юридической литературе разумность определяется трояко – как требование к правоприменителю, как критерий (показатель) оценки деятельности субъекта правоотношения и как принцип права. Так, А.

Барак полагает, что разумность является материальным ограничением судейского усмотрения и заключается в сознательной интеллектуальной борьбе между несколькими законными возможностями, в которой судья применяет объективные стандарты[1].

Высказывается также мнение о том, что “разумность” представляет собой своеобразное “внешнее мерило”, служащее масштабом оценки действия субъектов[2].

Иными словами, “разумность” как юридическая категория, во-первых, непосредственно характеризует объективную сторону действий конкретного субъекта; во-вторых, опосредованно (через сравнение его поведения с возможным поведением среднего человека) характеризует интеллектуальные и нравственные качества лица.

Второй подход к определению сущности разумности нашел отражение в развернутом определении, предложенном Д. Н.

Рогачевым: “Разумность – законодательно закрепленная характеристика правомерной коррекции уполномоченными субъектами условий действия и (или) содержания норм права, основанная на сознательном сопоставлении имеющихся у них возможностей (материальных, интеллектуальных) и эмпирической действительности (ситуационной обстановки) с целью обеспечения наибольшей эффективности осуществляемой социально полезной деятельности”[3].

При всей важности первых двух подходов нельзя не признать, что полноценный правовой (в том числе процессуально-правовой) эффективный механизм реализации требования разумности невозможен без придания этому требованию статуса принципа права. Правда, сразу же возникает вопрос о масштабе данного принципа, который напрямую связан с определением сферы его действия.

В связи с этим правильным представляется вывод Д. Н.

Рогачева о том, что категория “разумность” имеет общеправовой регулятивный характер, обусловливается целями согласования требований принципов равноправия (формально-юридический аспект) и социальной справедливости (правосознание), а закрепление в отраслевых кодексах принципа разумности, основанного на однозначном понимании этой категории, а также параметров его интерпретации является одним из приоритетных средств и путей повышения эффективности применения категории “разумность” в механизме правового регулирования[4].

Однако на сегодняшний день было бы преждевременно говорить о разумности как общеправовом принципе, поскольку пока в этом качестве он не получил нормативного закрепления. Наиболее обширные массивы норм, охваченных действием разумности, характерны для двух отраслей – гражданского и гражданского процессуального права.

Следующий вопрос, требующий разрешения, – пределы действия принципа разумности в гражданском процессуальном праве. До принятия Федеральных законом от 30.04.2010 № 68-ФЗ и № 69-ФЗ по данному вопросу существовало две точки зрения.

Согласно узкой трактовке, которая стала преобладающей в науке гражданского процесса, сферой действия принципа разумности является только институт процессуальных сроков, причем действует он исключительно при установлении судьей сроков для совершения отдельных процессуальных действий, когда по закону ему предоставлено такое право (Г. А. Жилин, М. Дженис, Р. Кей, Э.

Гротрайн и др.).

В соответствии с широкой трактовкой разумность следует рассматривать в качестве общего принципа гражданского процессуального права в том смысле, что его адресатом является не только суд как носитель дискреционного полномочия по установлению отдельных видов процессуальных сроков, но и другие участники процесса в той мере, в какой их процессуальная деятельность зависит от судейского усмотрения (например, деятельность по сбору, исследованию и оценке доказательств по гражданским делам)[5].

Как нам представляется, принятие названных выше Федеральных законов дает достаточные основания говорить о непосредственном нормативном закреплении разумности сроков судопроизводства в российском гражданском процессуальном праве в качестве межотраслевого принципа трех отраслей процессуального права – гражданского процессуального, арбитражного процессуального и уголовного процессуального. В пользу данного вывода говорит, в частности, включение специальных статей, посвященных принципу разумности, во все три процессуальных кодекса (ст. 6.1 ГПК, ст. 6.1 АПК, ст. 6.1 УПК) и размещение их в главе “Основные положения”,

Очевидно, было бы более логичным рассматривать разумность сроков судопроизводства как межотраслевой принцип, производный от общеправового принципа разумности. Подчеркнем, именно как производный принцип, а не как один из элементов содержания общеправового принципа разумности.

В данном случае представляется уместной аналогия с такими принципами, как равенство всех перед законом и судом и процессуальное равноправие сторон. При этом было бы правильным, на наш взгляд, включить в главу “Основные положения” статью, посвященную принципу разумности, а нормы, ныне содержащиеся в ст. 6.

1 процессуальных Кодексов, закрепить в главах, посвященных процессуальным срокам. Но законодатель решил иначе, и тому, очевидно, были свои причины.

Также следует отметить, что указание на сроки судопроизводства в названии принципа в данном случае не означает, что он имеет статус институционального. С учетом положений ст. 6.1 и гл. 22.

1 ГПК требование разумности, по нашему мнению, приобретает характер общего фундаментального требования, действие которого не ограничивается нормами института процессуальных сроков (гл. 9 ГПК), а, напротив, охватывает все гражданское судопроизводство.

Это находит отражение и в самом понятии “разумный срок”, закрепленном ст. 6.1 ГПК, и в одной из задач гражданского судопроизводства, установленных ст.

2 ГПК (своевременное рассмотрение и разрешение гражданских дел судом), да и в самом факте закрепления принципа разумности не в гл. 9 ГПК (“Процессуальные сроки”), а в гл. 1 Кодекса (“Основные положения”).

Поскольку любой принцип имеет свое определение, содержание, механизм реализации, разработка этих вопросов применительно к принципу разумности сроков судопроизводства по гражданским делам представляется одной из актуальных задач науки российского гражданского процесса в настоящее время.

Для того чтобы выяснить сущность и содержание принципа разумности, необходимо обратиться к положениям Конвенции о защите прав человека и основных свобод (прежде всего ст. 6) и их официальному толкованию, которое содержится в решениях ЕСПЧ.

В соответствии с п. 1 ст. 6 Конвенции “каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях… имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона..

.”.

В своих решениях по конкретным делам ЕСПЧ в порядке толкования ст. 6 Конвенции, обозначил следующие правовые позиции, без которых невозможно установить суть принципа разумности сроков судопроизводства вообще и гражданского судопроизводства в частности:

  • 1) Конвенция не навязывает государствам – членам Совета Европы какие-либо четко установленные временные периоды, в течение которых гражданское дело должно быть разрешено по существу[6]. Как отмечается в литературе, нарушение “разумного срока” оценивается Судом через призму сложности предмета спора, поведения сторон и судебных властей, значимости и последствий несоблюдения сроков урегулирования цивилистического казуса для заявителя[7];
  • 2) не бывает множества “разумных сроков”, используемых в суде первой инстанции, при пересмотре не вступивших и вступивших в законную силу решений, в рамках исполнительного производства[8].

Рассмотрим нормативное воплощение указанных принципиальных позиций в российском гражданском процессуальном законодательстве и правоприменительной практике.

Впервые положение Конвенции о разумном сроке было закреплено в ГПК 2002 г. Так, согласно ст. 2 ГПК одной из задач гражданского судопроизводства является своевременное рассмотрение и разрешение гражданских дел. В соответствии с ч. 1 ст.

107 ГПК судом сроки должны устанавливаться с учетом принципа разумности.

По буквальному смыслу данной нормы речь идет только о разумности сроков, устанавливаемых судом (например, сроки для устранения недостатков искового заявления, представления дополнительных доказательств и др.).

Однако при систематическом толковании обеих приведенных норм можно сделать вывод о том, что под категорию разумности должны подпадать как сроки, устанавливаемые судом для совершения отдельных процессуальных действий, так и срок рассмотрения всего гражданского дела, включая вынесение окончательного решения.

Но ведь сроки рассмотрения дела относятся к той категории процессуальных сроков, которые устанавливаются законом, а не судом. Означает ли это, что требование разумности обращено лишь к законодателю? Конечно же, нет. Дело в том, что сроки рассмотрения дела, установленные законом, и разумные сроки рассмотрения дела – это две разные категории.

Временем рассмотрения и разрешения гражданского дела, исходя из смысла ст.

154 ГПК, считается период со дня поступления заявления в суд (мировым судьей – со дня принятия заявления к производству) и до вынесения по нему решения либо определений о прекращении производства по делу или об оставлении заявления без рассмотрения.

Однако данное правило позволяет лишь определить, был ли соблюден срок рассмотрения, установленный законом, по данному конкретному делу, но практически никак не помогает в решении вопроса о том, было ли дело рассмотрено в разумный срок.

Что же касается собственно понятия “разумный срок”, то, как верно отметил А. А. Богомолов, оно является оценочным (при его применении необходимо исходить из фактических обстоятельств дела)[9] и до принятия Федерального закона от 09.12.

2010 № 353-Φ3 характеризовалось в литературе как общее, абстрактное, нечеткое понятие, которое выражено в источниках права, регулирующих порядок гражданского и административного судопроизводства, и предназначено для того, чтобы предоставить правоприменителю в рамках конкретного дела относительную свободу действий[10].

В настоящее время, оставаясь оценочным, понятие разумности сроков приобрело в российском гражданском процессуальном законодательстве более или менее четкие очертания, поскольку в ч. 3 ст. 6.

1 ГПК получили прямое нормативное закрепление три из четырех критериев, используемых в практике ЕСПЧ, а именно: правовая и фактическая сложность дела, поведение участников гражданского процесса, достаточность и эффективность действий суда, осуществляемых в целях своевременного рассмотрения дела.

Вторая позиция – о едином разумном сроке рассмотрения дела, который не подразумевает дифференциации по судебным инстанциям, – также получила прямое нормативное закрепление с принятием Федерального закона от 30.04.2010 № 69-ФЗ.

Судебная практика (позиция ЕСПЧ): Судом неоднократно отмечалось, что всякий отрезок времени начинает свое течение с момента обращения в органы правосудия либо же возбуждения процессуальной деятельности по рассмотрению гражданского дела и прекращает свое существование в день реального исполнения окончательного правоприменительного вердикта (Постановление ЕСПЧ от 08.02.2007 “Никишин против Российской Федерации” (Nikishin v. Russia)).

С учетом российского подхода к решению вопроса о соотношении понятий “гражданский процесс” и “исполнительное производство” национальный законодатель пошел по пути выделения только двух видов разумного срока – разумный срок судебного разбирательства и разумный срок исполнения судебного акта, что в принципе не противоречит духу Конвенции. Так, по смыслу ч. 3 ст. 6.1 ГПК критериям разумности должен соответствовать период со дня поступления искового заявления или заявления в суд первой инстанции до дня принятия последнего судебного постановления по делу (разумный срок рассмотрения дела).

В связи с этим становится понятным смысл введения российским законодателем такой категории, как “последний судебный акт”: это понятие имеет ключевое значение для определения момента окончания срока рассмотрения дела, без которого невозможно установление общей продолжительности судопроизводства, а значит, и решение вопроса о соблюдении принципа разумности.

Источник: https://studme.org/75149/pravo/printsip_razumnosti_srokov_sudoproizvodstva_grazhdanskim_delam

Принцип разумности

Принцип разумности в гражданском процессе

Разумность в ч.2 ст.6 ГК РФ определяется как один из важнейших принципов гражданского права. В ГК говорится о разумной цене товара (ст. 524, 738), разумных расходах (ст. 520, 530, 744), разумных мерах, принимаемых к уменьшению убытков (ст.

404, 750, 962), разумном ведении дел (ст. 72, 76), разумной замене места передачи товара (ст. 524), разумном предвидении изменения обстоятельств (ст. 451), разумно понимаемых интересах (ст. 428). Особенно часто используется понятие разумных сроков (ст.

314, 345, 375 и др.).

Когда в законе говорится о разумной цене товара или разумных расходах, конечно, не имеется в виду, что цена или расходы обладают разумом. Разумными следует считать действия, которые совершил бы человек, обладающий нормальным, средним уровнем интеллекта, знаний и жизненного опыта.

Абстрактная личность, обладающая такими качествами, может быть названа разумным человеком.

Юридически значимым качеством, критерием правомерности актов психической (разумное предвидение, разумное понимание) или физической (разумные меры, разумное ведение дел) деятельности реального субъекта в предусмотренных законом случаях, является их соответствие возможному поведению разумного человека в конкретной ситуации.

Под разумной ценой и разумными расходами следует понимать такие цену и расходы, которые готов заплатить или понести разумный человек.

Разумный срок – это время, необходимое разумному человеку для совершения действия (осуществления права или исполнения обязанности) в конкретном случае.

Разумными являются действия, которые совершило бы в данной ситуации большинство людей. А эти действия в основной массе стремятся к средней величине.

Однако уровень интеллекта, знаний и опыта абстрактного среднего человека не является одинаковым для всех случаев. Для элементарных действий он ниже, чем для сложных, требующих образования и специальных навыков.

Например, действия среднего покупателя отличаются от действий среднего директора магазина.

Последний осуществляет управленческие функции, что предполагает наличие у него правовых и экономических знаний, а также опыта управления торговыми предприятиями.

На первый взгляд может показаться странным, что слово «разумность», которое в обычном смысле обозначает интеллектуальную деятельность человека, как юридическое понятие характеризует объективную сторону его действий.

Дело в том, что, оценивая разумность действий, мы не рассматриваем интеллектуальный или волевой элемент реальных действий конкретного субъекта. В этом случае проверяется возможность совершения определенных действий не конкретным лицом, а средним человеком.

Мы говорим, что нормальный человек, желая совершить определенное действие (осуществить право или исполнить обязанность), был способен сделать это в конкретных условиях. При этом не имеет значения, знал ли конкретный субъект о последствиях своих действий, желал или не желал их наступления.

Существенным является лишь то, что нормальный (средний) человек мог совершить в данной ситуации определенные действия. Таким образом, разумность характеризует интеллектуальные и нравственные качества лица опосредованно, через сравнение его поведения с возможным поведением среднего человека.

Совершение неразумных действий является нарушением обязательства или деликтом и влечет договорную или внедоговорную ответственность. Каких-либо специфических последствий за неразумность закон не устанавливает.

В гражданском законодательстве советского периода понятие «разумность» не использовалось. Основным фактором, позволявшим обходиться без него, было то, что регулирование экономических отношений осуществлялось тогда с применением централизованного планирования.

Это обеспечивало большую по сравнению с рыночной экономикой предсказуемость и определенность наиболее важных имущественных отношений. Однако, несмотря на отсутствие в ГК 1964 г. понятия «разумность», толковать и применять некоторые из его статей было невозможно без использования критерия среднего человека.

Например, в ст. 224 ГК 1964 г. говорилось о праве суда уменьшить размер ответственности должника, если «кредитор умышленно или по неосторожности содействовал увеличению размера убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением, либо не принял мер к их уменьшению».

Какими должны были быть меры, о которых шла речь в этой норме? Единственно возможным критерием, который мог быть использован для оценки их достаточности, являлись возможные действия в данной ситуации нормального (среднего) человека. Показательно, что в ст. 404 действующего ГК, содержащей норму, аналогичную ст.

224 ГК 1964 г., говорится о «разумных мерах», которые должен принимать кредитор.

Для закрепления в законодательстве требования разумных действий может использоваться не только термин «разумность», но и другие слова и словосочетания. Так, ст.

441 ГК гласит: «Когда в письменной оферте не определен срок для акцепта, договор считается заключенным, если акцепт получен лицом, направившим оферту, до окончания срока, установленного законом или иными правовыми актами, а если такой срок не установлен – в течение нормально необходимого для этого времени». В данном случае под «нормально необходимым» следует понимать не что иное, как разумное время..

Категория «разумность» тесно связана с категорией «добросовестность». Несмотря на то что понятие «разумность» в долгое время законодательстве России отсутствовало, механизм сравнения с разумным человеком в нем был, так как он является необходимым элементом института ответственности, без которого любая система права не может обойтись.

Когда в законе говорится «мог и должен был знать» или «мог и должен был предвидеть», имеется в виду, что разумный (средний) человек в данной ситуации был способен на это. Таким образом, для законодательного закрепления правила о самой легкой форме вины – небрежности всегда используется сравнение действий субъекта с действиями разумного человека.

Вывод о том, что субъект «должен был знать», делается на основании того, что средний человек, принимая решения, оказавшись в конкретной ситуации, знал бы об определенных обстоятельствах.

При этом разумность является критерием как небрежности, так и виновности в целом, потому что границей между виновностью и невиновностью является граница между невиновностью и небрежностью.

В качестве средства установления правила об ответственности, то есть критерия субъективной стороны правонарушения, понятие разумности будет использоваться всегда, имея при этом общеправовое значение. Как критерий правомерности объективных (физических) действий оно используется в специальных случаях, детальному анализу которых и посвящена настоящая глава.

Понятиями «добросовестность» и «недобросовестность» обозначается проявляемое в процессе совершения действий психическое отношение лица к предвидимому вреду или возможности его предвидения, имеющейся у среднего вменяемого (разумного) человека.

Однако юридические последствия для участников гражданских правоотношений имеет не только разумное осознание ими противоправности своих действий и предвидение вреда, наступающего в результате их совершения, но и разумное осознание и предвидение иных обстоятельств, которые могут зависеть, а могут и не зависеть от их действий. Например, ст. 451 ГК говорит о «разумном предвидении изменения обстоятельств», а ст. 428 ГК – о «разумно понимаемых интересах». Кроме того, среднее осознание имеется в виду, когда формула «знал или должен был знать» используется не для обозначения недобросовестности лица.

Следовательно, среднее понимание и предвидение (психическая разумность), являющиеся элементами конструкции добросовестности, могут иметь и самостоятельное правовое значение. В российской судебной практике последнего времени уже можно встретить решения, в которых действия сторон оцениваются с точки зрения их соответствия требованию разумного предвидения.

В то же время в правовом регулировании имеется потребность оценки с точки зрения средней величины не только психических, но и основанных на них физических действий человека – физической разумности.

Поэтому в конструкции многих гражданско-правовых норм используется критерий разумных действий: разумного выбора цены, разумных мер и т.д.

Такие нормы обязывают субъекта помимо среднего осознания своих действий и предвидения вреда, наступающего в результате их совершения, соблюдать требование о том, чтобы эти действия были «не хуже средних».

И если в силу требования о психической разумности лицо должно «осознавать и предвидеть не хуже среднего человека», то при наличии требования физической разумности оно обязано еще и «действовать не хуже среднего добросовестного человека», не допуская не только духовной, но и физической лени, некомпетентности и чрезмерного риска.

Когда в законе (ст. 428, 451 ГК) или в теории ответственности говорится о разумном «предвидении» и «понимании» (разумности психических действий), то имеются в виду действия среднего человека. В отличие от этого понятие «разумные физические действия» означает действия не просто среднего, но еще и добросовестного человека.

Ведь средний человек может совершать средние действия и даже действия лучше средних для другого лица. Однако он же может совершать действия и хуже средних, причиняя вред другому лицу.

Поэтому разумными физическими действиями следует считать не любые действия среднего человека, а лишь те, которые совершаются добросовестно, – средние действия субъекта, не желающего вреда контрагенту и предпринимающего все возможные усилия для его предвидения и недопущения.

Итак, для определения разумности мы используем понятие «добросовестность». Но ведь, определяя добросовестность, мы говорим о средних психических действиях, то есть используем понятие «разумность». Нет ли здесь ошибки, логического круга? Ошибки нет.

Дело в том, что разумность психических действий (разумное осознание и предвидение) определяется без использования категории «добросовестность». Разумные психические действия отличаются от разумных физических действий тем, что они не затрагивают интересов других людей, а следовательно, не содержат нравственной окраски.

Минимальное ожидаемое осознание собственных действий и предвидение их последствий присущи любому человеку, независимо от его моральных качеств. Оценивать такие средние действия с точки зрения доброй или недоброй совести нет необходимости.

Таким образом, разумные психические действия – это действия среднего человека, а разумные физические действия- это действия добросовестного среднего человека.

В соответствие со ст. 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей Гражданский кодекс Российской Федерации. – М., 2003.

Из приведенного в данной статье определения сделки и норм ГК, закрепляющих основания недействительности сделки, следует, что сделка – это волевое правомерное юридическое действие субъектов (участников) гражданских правоотношений.

Направленность воли лица при совершении сделки на достижение определенного правомерного правового результата отличает сделку, представляющую собой юридический акт, от юридического поступка (нахождение потерянной вещи, обнаружение клада и др.

), совершение которого влечет наступление правовых последствий независимо от направленности воли лица на достижение такого результата, а также от неправомерных действий (причинение вреда, неосновательное обогащение).

Источник: https://vuzlit.ru/1420680/printsip_razumnosti

Понятие и значение принципа разумности в гражданском процессе

Принцип разумности в гражданском процессе

\\Л. Борисова

кандидат юридических наук

Понятие и значение принципа разумности в гражданском процессе

О принципе разумности говорится в целом ряде статей Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации[1]. Так, например, согласно п. 1 ст. 107, п.1 ст. 100, ст. 99 ГПК РФ судом сроки должны устанавливаться с учетом принципа разумности, расходы на оплату услуг представителя, а также размер компенсации за фактическую потерю времени должны определяться судом в разумных пределах.

Суд руководствуется принципом разумности в силу указаний процессуального характера, закрепленных в отдельных положениях материального права. К примеру, в силу ст.

5 Семейного кодекса Российской Федерации[2] при невозможности использования аналогии закона права и обязанности членов семьи определяются исходя из общих начал и принципов семейного или гражданского права (аналогия права), а также принципов гуманности, разумности и справедливости.

Несмотря на широкое использование, легальное определение принципа разумности в ГПК РФ отсутствует. Законодатель предоставил решение вопроса об установлении его содержания усмотрению суда.

В то же время, в силу оценочного характера разумности, представления о данном основополагающем начале могут быть самыми различными, в силу чего и решение, признанное соответствующим принципу разумности в одном случае, может не быть таковым в другом.

Данное обстоятельство ведет к нарушению единообразия в правоприменении, субъективному пониманию принципа разумности, т. е. к тому чего быть не должно.

Для примера приведем следующий случай из судебной практики.

Заявительница обратилась в суд с иском к организации о компенсации морального вреда, ссылаясь на следующее. Ее дочь, работавшая у ответчика бригадиром колесного парка цеха ходовых частей, во внеурочное время пришла в цех для передачи ключей.

Возвращаясь, она упала в канал отстойника для обмывки деталей тележек, содержащий раствор каустической соды, и от полученных ожогов скончалась.

В связи со смертью единственной дочери (1978 года рождения) истица просила взыскать с ответчика в качестве компенсации морального вреда 100 тыс. рублей.

Решением районного суда требования истицы удовлетворены частично: в ее пользу с ответчика взыскана сумма компенсации морального вреда 15 тыс. рублей.

С выводом суда об установлении компенсации в таком размере согласиться нельзя.

Судом первой инстанции правильно указано, что использование ответчиком установки для обмывки деталей тележки требует неукоснительного соблюдения инструкции по ее применению, поскольку данный объект производственного назначения обладает свойствами повышенной опасности причинения вреда жизни и здоровью в нарушение инструкции на отстойнике канала перелива отсутствовала крышка, проход в зону отстойника не был оборудован защитным ограждением и предупреждающими знаками.

Из содержания постановления о прекращении уголовного дела (в связи с амнистией) в отношении начальника цеха ходовых частей следует, что последний не контролировал выполнение мастерами инструкции по применению установки, чем совершил деяние, предусмотренное ч. 2 ст. 109 УК РФ.

Приведенные причины привели к несчастному случаю с дочерью истицы со смертельным исходом.

В силу п. 2 ст. 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий. При определении размера компенсации морального вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Как отмечается в решении, суд «полагал», что истица пережила огромные нравственные страдания в связи с потерей единственной дочери; неизгладимой является боль утраты близкого человека; для матери смерть дочери в любом возрасте является огромным горем. Между тем, назначенная судом к взысканию в пользу истицы в качестве компенсации морального вреда сумма в 15 тыс. рублей явно несоразмерна нравственным страданиям, испытываемым истицей в связи со смертью единственной дочери.

Так как при этом суд не учел, что ответчик – это юридическое лицо, которое должно обеспечить безопасность людей при нахождении на территории предприятия, по изложенным основаниям президиум краевого суда удовлетворил протест заместителя Председателя Верховного Суда РФ и вынес новое решение об удовлетворении исковых требований заявительницы в полном объеме[3].

Приведенный пример является наглядным подтверждением того, что верному научно-практическому решению проблем применения принципа разумности должно предшествовать установление его сущности. Как справедливо заметил , «для того, чтобы решить дело на основе…разумности…, нужно этот смысл, разумность…раскрыть…, иначе никому не будет ясно, на каком основании принято решение»[4].

На наш взгляд, сущность принципа разумности в гражданском судопроизводстве заключается в необходимости сбалансированного учета судом интересов всех участвующих в деле и иных лиц, а также целей, стоящих перед гражданском судопроизводством.

Подтверждением справедливости приведенного заключения являются, прежде всего, данные общетеоретической науки. Согласно таковым идея разумности возникла в представлении людей на основе поиска некоего противоядия абсолютной свободе человека, нередко ведущей к причинению вреда, как себе, так и другим лицам.

Данная идея была претворена в жизнь путем очерчивания границ свободы человека правом (законом) [5].

Из сказанного следует, что свобода в рамках границ права (закона), – это разумная свобода, а границы самого права (закона) – это и границы разумного, устанавливаемые законодателем в целях сохранения баланса в интересах индивидов и власти[6].

В гражданском судопроизводстве соблюдение показанного баланса обеспечивается посредством закрепления в отдельных статьях ГПК РФ, допускающих свободу усмотрения, обязанности суда руководствоваться принципом разумности.

Дело в том, что в законе не всегда возможно определить четко фиксированные сроки совершения процессуальных действий, конкретные размеры компенсаций за потерю времени, оплату услуг представителей и др., так как многое зависит от специфики гражданского дела (индивидуализации, учета особых условий).

Решение таких вопросов отдается законодателем на усмотрение суда, предоставляя ему практически полную свободу усмотрения.

Вместе с тем свобода в гражданском судопроизводстве не может быть безграничной, поскольку применение усмотрения всегда затрагивает как интересы лиц, заинтересованных в исходе дела (истцов, ответчиков, третьих лиц, заявителей по делам особого производства и др.), так и интересы правосудия в целом (ст. 2 ГПК РФ).

Однако, осуществляя безграничное усмотрение, судья может, либо учесть эти интересы, либо пренебречь ими, или учесть в качестве неких самодовлеющих начал. К примеру, в интересах процессуальной экономии и оперативного рассмотрения дел судья может определить срок совершения процессуального действия, в течение которого лицо, как описывали еще в римском праве, будет продолжать путь и днем и ночью, невзирая на погоду либо же, наоборот, – «передвигаться с прохладцей»[7], затягивая срок всего судебного разбирательства.

Полагаем, что подобного рода временные ограничения не отвечают ни интересам правосудия, деятельность которого направлена на осуществление прав и свобод граждан, ни интересам лиц, которым они определены, т. к. чаще всего связаны с не желаемыми затратами материального и морального плана.

Таким образом, в целях недопущения возможных злоупотреблений, свобода судейского усмотрения не должна быть беспредельной, т. е. должна быть очерчена границей, хотя бы и не жесткой, а всего лишь ориентирующей.

Такой ориентирующей границей, пределом свободы усмотрения судей в гражданском процессе и выступает принцип разумности, являющейся несомненной гарантией соблюдения прав, свобод и законных интересов граждан.

Нельзя не отметить и то, что после закрепления в ГПК принципа разумности российские суды (судьи) стали больше обращаться к нравственной стороне рассматриваемых дел.

Так, например, назначая разумный срок для совершения отдельного процессуального действия, судье следует учитывать личностные характеристики лиц, для которых он устанавливается, – возраст, имущественное положение и др.

, а также объективные обстоятельства, например, удаленность суда от места совершения необходимого процессуального действия, сложность и характер выполняемого действия, погодные условия и другие.

Полагаем, что решению проблем применения принципа разумности в деятельности судов, будет способствовать соответствующее нормативное закрепление данного начала в отдельной норме в ГПК РФ.

Законодательную формулировку принципа разумности, по нашему мнению, целесообразно изложить в следующей редакции:

«Статья 12.1. Разумность правосудия

Правосудие по гражданским делам осуществляется на основе принципа разумности, то есть сбалансированного учета прав, свобод и законных интересов всех участвующих в деле и иных лиц, а также целей, стоящих перед гражданским судопроизводством».

[1] Далее – ГПК РФ.

[2] Далее – ГК РФ.

[3] См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2003. № 7. С. 22.

[4] Становление и развитие судебной власти в Российской федерации. М., 200. С. 199.

[5] Идея разумного законодательства – еще античная идея, возникшая в рамках полисного мировоззрения и возрожденная в новое время. См. например: Восхождение к праву. Поиски и решения. М., 2001. С. 580-581; Идея правового государства: История и современность. СПб., 1993. С. 4-5.

[6] См.: Указ. раб. С. 224-226; Борьба за право. М., 1991. С. 8.

[7] См.: Римское частное право: Учебник / Под ред. , . М., 1997. С. 254.

Источник: https://pandia.ru/text/77/324/49114.php

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.